Невероятная, почти мистическая история из жизни дочери Марины Цветаевой — Ариадны Эфрон – Никогда ни о чем не жалейте вдогонку… — LiveJournal

Биография

Следуя дарованному редкому имени, под стать героине мифов Древней Греции, Ариадна Эфрон проливала свет на неизвестные долгое время факты и выводила из лабиринта неведения читателей дневников о собственной жизни и своей знаменитой матери. Ее детские воспоминания, облаченные в буквы и предложения, поражают глубиной и трогательностью подмеченных мелочей, как будто создавал их не ребенок, а проживший не один век мудрец.

Детство и юность

18 сентября 1912 года по новому стилю будущая великая поэтесса – тогда еще 20-летняя – Марина Цветаева и публицист и еврей по национальности Сергей Эфрон впервые стали родителями. Назвать дочку именно так решила мать – в противовес мужу, любившему русские женские имена, принимая и понимая всю ответственность за выбор.

image
Ариадна Эфрон и Марина Цветаева

С ранних лет девочка научилась читать, писать и хранить впечатления каждого прожитого дня в простой тетрадке, а также сочинять стихи, включенные позже в «Психею». В московском доме росла среди волшебных сказок Перро и любимых произведений бабушки – пианистки Марии Мейн.

Когда Сергей ушел добровольцем воевать против красных, жена осталась с двумя детьми на руках бороться с голодом и выживать, а Аля (так называли ее близкие) лишилась детства и быстро взрослела. Ими посещались литературные вечера, читалось сочиненное в кругу Блока и Бальмонта, с которыми делились поровну последними сбереженными картофелинами.

image
Ариадна Эфрон в детстве

Болезни хоть и не оставляли девочку – лихорадка, за ней тиф, но не забрали насовсем. К моменту выезда за границу у Марины была только она – 3-летняя Ирина умерла в приюте.

В 1922-м семья Эфрон соединилась в Берлине, затем переехала в Чехословакию. Книги вслух и импровизированные спектакли по вечерам, обучение хорошим манерам и правда как непреложный закон – все это присутствовало на постоянной основе в жизни девочки.

Карьера и творчество

В 1922 году – гимназия, куда Аля пришла, вооружившись знаниями латинского алфавита, молитвы, русского языка и немного математики. В ее стенах получила прозвище Пушкин и овладела тонкостями коллективного сосуществования. В учебном заведении находилась недолго, потому что «знания давались плохо». Марина решила лично заняться образованием дочери, ставшим поистине блестящим без бумажного подтверждения – полиглот, глубокий знаток литературы, искусства и истории.

Ариадна Эфрон в молодости

Позже случился Париж, где на пропитание зарабатывали все домашние как могли: глава семейства – стипендией, его спутница – стихотворениями, а Ариадна осваивала журналистику в четырех изданиях, переводы, вязание и шитье мягких игрушек. Параллельно оттачивала мастерство рисования в двух училищах, одно из них – при Лувре.

В 1937 году Аля возвращается на родину, за ней – Сергей Яковлевич. Главная причина решения, конечно, в отношении к Советскому Союзу – какой-никакой, но он казался раем, сопутствующие – приписываемые романы матери и в целом нарушившаяся связь между родными.

Ариадна Эфрон во время ареста

Конец лета 1939-го стал и концом воли младшей Цветаевой – арест, Лубянка, обвинение в шпионаже, пытки, выбившие показания против отца, ссылка. Отказавшись от «стукачества», в войну оказалась на лесоповале. Неминуемая гибель вновь обошла стороной – помогла подруга и вызволил гражданский муж. Освобождение наступило через 8 лет – Аля переехала на родину Сергея Есенина, где преподавала графику за 200 руб. За ней вновь пришли в 1949-м и отправили в Сибирь «навечно».

После изнурительного труда Эфрон переводят в клуб – оформлять стенгазеты, лозунги, отвечать за театральную и культурную жизнь. Письма Пастернака спасали не только морально, но и материально – высланные им средства позволили Ариадне и ее главной подруге Аде Федерольф-Шкодиной приобрести маленький домик для житья. Пребывание в ссылке оставило мозоли, душевные раны и акварели.

Ариадна Эфрон и Ада Федерольф-Шкодина

Реабилитация наступила также неожиданно, как и обвинения – в 1955-м произошло долгожданное возвращение в Москву, а через 7 лет – членство в Союзе писателей. Переводы любимых зарубежных деятелей литературы, создание поэтических произведений, издание сочинений Марины Цветаевой – вслед за объявленной физической свободой наступила и творческая.

Личная жизнь

В 1937-м Алю и Самуила Гуревича соединило место работы – издательство. А точнее – буфет в заведении, куда мужчина попал прямо с собрания по поводу его поведения, а она заглянула после работы выпить морс. Отчитанный и понурый коллега грустно сидел за столиком, и, чтобы поднять настроение, девушка положила перед ним апельсин и исчезла.

Очередная встреча превратилась в постоянные, молодые люди наслаждались обществом друг друга, много гуляли и разговаривали. Про личную жизнь и жену возлюбленного Ариадна знала, но решила ждать сколько угодно. Ее семье, вернувшейся из эмиграции, Самуил пришелся по душе и вскоре стал одним из близких друзей.

Ариадна Эфрон и Самуил Гуревич

Его полные оптимизма и поддержки почтовые сообщения находили своего адресата во всех местах отбывания наказания, он ходатайствовал о ее переводе в более щадящий лагерь, приезжал в Рязань. Об этом, конечно, знали «наверху», грозили исключением из партии. Мужчина помогал родным единственно любимой женщины. Однако в одну из встреч с ней, изменившейся после второго заключения, стало ясно – быть вместе не предоставляется возможным.

«С бывшим мужем (к сожалению, «бывшим», ибо ничто не вечно под луной, а тем более – мужья!) встретились тепло и по-дружески, но ни о какой совместной жизни думать не приходится, он по работе своей и по партийной линии связан с Москвой, а я – и т. д. Когда встречаюсь с ним – в среднем раз в два месяца, когда бываю в Москве, то это бывает очень мило и немного грустно…», – так гласит ее запись.

После расстрела Гуревича в 1951-м официальная жена вышла замуж во второй раз, а названная осталась вдовой до конца жизни.

Смерть

Опираясь на факты трагической биографии Ариадны Цветаевой, кажется, что смерть должна была настигнуть ее в каждый момент существования – в детстве, заразившуюся тифом, в молодости, когда стало известно о заболевании, во время допроса и последующих избиениях, в промерзшем вагоне, уносившем заключенных по этапу, в двух лагерях.

Ариадна Эфрон

Но каждый раз отступала перед необыкновенной добротой, давая возможность спастись, выжить и выполнить предначертанное – оставить после себя книги писем («А душа не тонет…»), рассказов и зарисовок («Моей зимы снега»), «Воспоминания дочери» великой матери, ключевые цитаты из которых давно стали афоризмами.

Хранительница архивов и талантливая переводчица умерла в больнице города Тарусы летним утром 26 июля 1975-го. Причина смерти: обширный инфаркт. Сердце, отзывавшееся на каждого ближнего без разбора, остановилось на 63-м году жизни. Припадку предшествовали нестерпимые боли, но она не обращала на них внимания, надеясь, что они пройдут, и продолжала заниматься хозяйством, не отвлекаясь на пустяки.

Могила Ариадны Эфрон

Похоронена на местном кладбище, на могильном камне без фото у холма всего несколько слов – полное имя усопшей и две даты. Последней из семьи Цветаевых ушла младшая сестра поэтессы – Анастасия Ивановна.

Память об Але живет и по сей день. Современный публицист Дмитрий Быков посвятил ей лекцию, называя идеалом и «сбывшейся русской мечтой», а в 2018-м вышел сборник о ранее неопубликованной переписке с подругой Лидией Бать.

Цитаты

«Поэты пишут не для поэтов, скульптуры ваяют не для скульпторов; и музыканты творят не для музыкантов; что все подлинное творится для множества людей, ради их жажды к творимому, как к насущному».

«Прежде чем иметь право любить стихи, нужно любить самого поэта».

«Для освоивших четыре правила арифметики до поры до времени остается зашифрованной высшая математика».

«Всякий, кто смеется над бедой другого, – дурак или негодяй, чаще всего – и то, и другое».

Библиография

  • 1982 – «Письма из ссылки. Ариадна Эфрон Б. Пастернаку»
  • 1989 – «О Марине Цветаевой: Воспоминания дочери»
  • 1996 – «А душа не тонет. Письма 1942-1975. Воспоминания»
  • 2003 – «Рисунок. Акварель. Гравюра»
  • 2004 – «Жизнь есть животное полосатое. Письма к Ольге Ивинской и Ирине Емельяновой (1955-1975)»
  • 2005 – «Моей зимы снега. Воспоминания, рассказы, письма, стихи, рисунки»
  • 2008 – «История жизни, история души» в 3-х томах
  • 2009 – No Love without Poetry: The Memoirs of Marina Tsvetaeva`s Daughter
  • 2013 – «Книга детства: Дневники Ариадны Эфрон, 1919-1921»
  • 2018 – «Нелитературная дружба: Письма к Лидии Бать»

В соавторстве с А. Федерольф

  • 1996 – «Мироедиха. Рядом с Алей»
  • 2006 – «Непринудительные работы»
  • 2010 – «А жизнь идёт, как Енисей…». Рядом с Алей»

Содержание

Оглавление

    Мемуарист, известный прозаик и переводчица Ариадна Сергеевна Эфрон сама писала стихи, которые при её жизни не были опубликованы, за исключением детских работ. Дочь литератора Сергея Эфрона и поэтессы Марины Цветаевой была, кроме того, искусствоведом и художницей, прошедшей школу обучения в Лувре. Возвратившись на родину в 1937, она повстречала любовь всей своей жизни. Гражданский муж Ариадны Эфрон — Самуил Давидович Гуревич (1904—1951). В семье Ариадны его любили и ласково называли Муля.

    Ариадна Эфрон

    Личная жизнь Ариадны Эфрон

    Для родителей и друзей Ариадна Эфрон (18.09.1912, г. Москва — 26.07.1975, г. Таруса) была просто Алей. Марина Цветаева посвятила ей свои «Стихи к дочери», опубликованные в 1912 г. Ариадна написала, будучи ещё ребёнком, 20 стихотворений, которые были опубликованы её матерью в сборнике «Психея». Детей у Цветаевой тогда было двое: Ариадна и младшая её сестра Ирина, которая умерла в 2019. Аля тогда тоже чуть не погибла, но её успела спасти мама.

    На фото: Марина Цветаева и её дочь Ариадна Эфрон

    В 1922, в возрасте 10 лет вместе с семьёй Ариадна уехала сначала — в Берлин, а после встречи с отцом — в Чехословакию (1922 — 1925), где Сергей Эфрон преподавал в университете. Потом двенадцать лет они жили во Франции (1925 — 1937), а оттуда в 1937, после вышедшего в СССР закона об эмигрантах, Ариадна возвратилась на родину. Фото Ариадны Эфрон встречаются на сайтах, посвящённых жизни и творчеству её матери.

    Сергей Эфрон с дочерью Ариадной

    Живя в г. Париже, Аля обучалась искусству литографии, различным стилям оформления и написания гравюр, а после поступила в высшую школу Лувра. В 1925 в семье Цветаевой и Эфрона родился сын Георгий, погибший в ВОВ (1944). Детей Ариадна Эфрон и Георгий не имели, поэтому прямых потомков у великой поэтессы Цветаевой нет. Личная жизнь Ариадны Эфрон была связана с единственным мужчиной — её гражданским мужем Самуилом Гуревичем.

    Ариадна Эфрон в детстве с родителями и братом Георгием

    Родители Ариадны Эфрон — Сергей Эфрон и Марина Цветаева

    Ариадна и Георгий Эфрон

    Георгий Эфрон

    Муж Ариадны Эфрон — Самуил Гуревич

    Самуил Давидович Гуревич — журналист и переводчик, работал в журнале «Огонёк», а затем был заведующим редакцией журнала «За рубежом», где и познакомился с Ариадной. Родился Самуил в Швейцарии, в семье евреев-эмигрантов. Самуил Давыдович вырос в Штатах, а в 1919 переехал в Советскую Россию.

    На фото: Ариадна Эфрон и Самуил Гуревич

    Работая в ТАСС, талантливый журналист общался с корреспондентами агентства «Рейтер» и «Ассошиэйтед-пресс». Из-за доносов, в начале 1949 Самуил Гуревич был исключён из партии, уволен из ТАСС, и до июня 1950 оставался безработным.

    Журналист, владеющий несколькими европейскими языками, был другом семьи Троцкого. В ноябре 1951 Гуревича осудили за шпионаж и приговорили к расстрелу. Ариадна Эфрон узнала об аресте мужа только в 1953, а о его смерти — в 1954. Их биографии представляет большой интерес для истории.

    Творческая биография Ариадны Эфрон

    Ариадна Сергеевна Эфрон была сотрудником таких французских журналов как «Россия сегодня», «Франция — СССР», «Для Вас», французского журнала «Наш Союз», где печатались не только её очерки, статьи и переводы, но и были размещены иллюстрации к ним. Для этих и других изданий она переводила стихи Маяковского и других советских поэтов. Её собственные работы были изданы в девяностых годах прошлого столетия.

    Ариадна Эфрон в детстве

    Ариадна Эфрон в детстве с сестрой Ириной

    Ариадна Эфрон трудилась над переводом стихов великого Виктора Гюго, Теофиля Готье, Шарля Бодлера, Поля Верлена и других зарубежных литераторов. За время своего творчества писательница опубликовала наследие, оставленное её матерью, и написала серию воспоминаний о матери, напечатанных в журналах «Звезда» и «Литературная Армения».

    Аресты и ссылки

    В 1939 мечта Ариадны Эфрон о счастливой жизни на Родине рухнула в одночасье. Её осудили за шпионаж и отправили в лагеря. Под пытками молодая женщина свидетельствовала против своего отца, который был расстрелян, после чего Марина Цветаева покончила с собой. Об этом Ариадна узнала только спустя некоторое время.

    В 1943, отказавшись стать «стукачкой», Ариадна была переведена на лесоповал. Только благодаря тому, что актриса лагерного театра Тамара Сланская отправила Гуревичу короткое письмо о бедственном положении Ариадны и о том, что её необходимо срочно «вызволять с Севера», Ариадну перевели в г. Потьма.

    Ариадна Эфрон — лагерная фотография

    После освобождения, в 1948, Ариадна Эфрон преподавала графику в художественном училище г. Рязань. Её жажду общения со своими родными и друзьями утоляла переписка. Среди адресатов Али был Борис Пастернак, знакомивший её со своими стихами и главами из книги «Доктор Живаго». Ариадна очень хотела её иллюстрировать.

    В 1949 она была арестована и отправлена в ссылку, в Красноярский край. Однако, благодаря приобретённой во время французской эмиграции специальности, она была принята художником-оформителем Туруханского районного ДК. Там Ариадна сделала акварельные зарисовки о своей жизни. Небольшая их часть была опубликована в 1989.

    Живопись Ариадны Эфрон

    В 1955 Ариадну Эфрон реабилитировали. Возвратившись в г. Москва, в 1962, она стала членом Союза писателей и в 1960-х — 1970-х поселилась в Подмосковье. С детства у Ариадны было слабое здоровье, на протяжении своей нелёгкой лагерной жизни она перенесла несколько инфарктов, а летом 1975 ушла из жизни, оставив богатейшее литературно-художественное наследие.

    Ариадна Эфрон в Тарусе

    Previous Entry | Next Entry

    Невероятная, почти мистическая история из жизни дочери Марины Цветаевой — Ариадны Эфрон

    «Когда я училась в художественной школе при Лувре, историю живописи нам преподавала изящная пожилая дама, носившая имя Де Костер. Она была внучкой или внучатой племянницей автора «Тиля Уленшпигеля» Шарля Де Костера. Когда она нам представилась на первом занятии, я спросила: а не родственница ли вы, мадам… и она просто просияла. Французы вообще мало читают, и это был едва ли не первый случай в ее жизни, когда кто-то вспомнил ее знаменитого предка. И, конечно, после этого она прониклась ко мне самой сердечной симпатией. Вообще удивительную роль порой играют в нашей жизни книги. «Уленшпигель» был любимейшей книгой моего отрочества. А не попадись он мне, не знай я его — и не было бы всей дальнейшей истории, удивительно, право! И вот однажды подошла она ко мне после занятий и попросила задержаться для разговора. — Мадемуазель, — сказала она, — у нашего училища есть меценат, он англичанин, его имя господин Уодингтон. Я его никогда не видела, знакомы мы только по переписке. Его покойная жена много лет тому назад, это было еще до меня, некоторое время училась здесь. И в память о ней господин Уодингтон оплачивает курс какой-нибудь способной нашей ученице, которая стеснена в среgствах. В этом году как раз закончила его очередная пансионерка. Недавно я получила от него письмо с просьбой рекомендовать ему способную ученицу, и я выбрала вас, мадемуазель. Я написала ему о вас, о вашем происхождении, о ваших способностях, о вашем слабом здоровье. И вот сегодня я получила его ответ. Он сейчас на юге Франции, там у него дом, где он обычно проводит лето. Вот это письмо. Прочтите его, мадемуазель. Я беру и читаю, как господин Уодингтон благодарит мадам Де Костер за рекомендацию la belle Ariane и пока что просит передать ей, то есть мне, его приглашение отдохнуть месяц или сколько она сможет в его доме недалеко от Марселя, укрепить своё слабое здоровье свежим воздухом и морскими купаниями. Море хоть и далеко от дома господина Уодингтона, но к ее услугам будет автомобиль с шофером… Сергей Эфрон, Марина Цветаева, Сын Георгий, дочь Ариадна — О, конечно, я еду! Я расцеловала хрупкую мадам Уленшпигель, прижала недочитанное письмо к груди и помчалась домой. Когда я показала письмо маме и сказала, что я уже дала согласие, она сказала: — Ты с ума сошла! — А что? — А то, что, поехав в Марсель, ты можешь очутиться совсем в другом месте! — Где, например? — Где угодно: в Алжире, в публичном доме… — О-о-о! Ну тогда я точно еду! И я написала господину Уодингтону, что с благодарностью принимаю его приглашение. И вот выхожу я из вагона на маленькой станции, не доезжая Марселя, выхожу со своим чемоданчиком и озираюсь на новое место, и тут около меня возникает человек: — Мадемуазель гостья господина Уодингтона? И как-то… удивленно, что ли, на меня смотрит. Как-то слишком внимательно. Это оказался шофер присланного за мной автомобиля. И всю дорогу я болтала о погоде, о море, о Париже, а он время от времени взглядывал на меня так странно, что это даже стало меня беспокоить. Наконец мы подъехали к воротам каменной ограды огромного парка, как мне показалось. Он посигналил, ворота открылись, и мы въехали в этот парк и мимо аллеи высоких розовых кустов подъехали к дому. Это был старый каменный двухэтажный огромный дом под черепичной крышей с узкими окнами, на них были жалюзи, а иные были закрыты и ставнями — так живут на юге Франции летом, сохраняя прохладу в доме. У крыльца встречали двое — мужчина и женщина. Увидев меня, они оба остолбенели, не отрывая от меня глаз. От смущения я сидела в автомобиле, пока шофер не обошел машину и не открыл мне дверцу. Я вылезла на их обозрение. — Здравствуйте! — сказала я, чувствуя себя вполне идиотски. — Здравствуйте, мадемуазель! — откликнулся мужчина и взял у шофера мой чемоданчик. — Добро пожаловать, мадемуазель! — женщина тоже обрела дар речи и сделала приглашающий жест. — Пойдемте, мы проводим вас в ваши комнаты. И пока мы шли по залам и коридорам, лестницам и переходам, женщина то и дело взглядывала на меня даже с каким-то ужасом. «Да что же у меня на физиономии? Может быть, я перепачкалась в поезде? Сейчас в комнате достану пудреницу и посмотрюсь, в конце концов!» Меня привели в чудесные комнаты на втором этаже, показали все, что мне могло понадобиться. — А где же господин Уодингтон? — спросила я. — Вы увидите его перед обедом. Он будет вас ждать в большом зале с камином, через который мы проходили. Обед у нас в пять. Отдыхайте с дороги, мадемуазель. Я осталась одна. Разложив свои немудрящие вещицы, приняв душ и убедившись, что на моей физиономии не было никаких пятен и ничего необычного, я стала осматривать свои владения. Одна комната была прелестной спальней. Деревянная кровать, комод, туалетный столик, кресло, узкий платяной шкафчик. Все было чудесно убрано — постель, белье, покрывало, занавески, прикроватный коврик, салфетка и букет роз на комоде. Сквозь жалюзи я рассмотрела огромный, до самого горизонта, парк. Вторая комната была большая, угловая, с двумя окнами, с высоким книжным шкафом, набитым книгами и альбомами, на которые я жадно посмотрела сквозь стекла. У одного окна стояли большой дубовый стол, высокий стул и деревянная полка. И это оказалось сущей сокровищницей! На полке располагался целый художественный магазин: коробки с акварельными красками, сундучки с набором гуашей, деревянные пеналы с пастелью, пачки и стопы разных сортов бумаги… Я рассматривала все это и не верила своим глазам. Здесь можно было провести всю свою жизнь! Я взглянула на часы, до обеда оставался час. Я села на высокий стул за этот чудесный рабочий стол, взяла бумагу из пачки и принялась катать восторженное письмо домой. Без десяти пять я спустилась вниз. В огромном зале с камином было уже светло от раскрытых ставен. В нем никого не было. Я подошла к окнам полюбоваться видом, потом осмотрелась и, увидав на стене большой портрет, подошла к нему. И остолбенела. Я смотрела на этот портрет так же, как все слуги утром смотрели на меня, почти с ужасом. Это была пастель, очень хорошая. И на этом портрете была изображена я. Но не та я, которую я только что видела в зеркале, а я в будущем, когда мне будет лет тридцать. Я не могла оторвать глаз от портрета. В потрясении всех чувств я видела свое будущее, я читала в этом лице все чувства, которые я еще не пережила, в глазах этой женщины я видела захватывающую тайну всего, что мне предстоит испытать. Я очнулась от боя часов и обернулась. У камина стоял высокий седой человек в черном. Это был господин Уодингтон. Жена господина Уодингтона умерла совсем молодой от какой-то очень скоротечной болезни. Она была художницей, любительницей. Брала частные уроки, занималась в школе при Лувре. Самое поразительное, что о нашем невероятном сходстве никто не подозревал до самого моего приезда. Потому что мадам Де Костер никогда не видела ни господина Уодингтона, ни его жены. Сам он, впервые увидев меня в зале своего дома у портрета своей покойной жены (а это был ее автопортрет), едва не лишился чувств. Как он мне сам потом признался. А был он человеком очень стойким, бывшим офицером Британского флота. Он в ту минуту пережил чудо, он увидел, что само Небо и покойница-жена послали ему дочь. Именно так он понял, ибо при поразительном сходстве я была вдвое моложе женщины на портрете. Прожила я там недели, помнится, две. Господин Уодингтон предложил мне переехать с ним в Англию, где он оформит опекунство, сделает меня наследницей всего своего состояния, я буду жить в Лондоне, мне будет выделено ежемесячное содержание, из которого я смогу помогать своей семье. Я буду брать уроки гравюры (о чем я так мечтала и на что не хватало средств) у лучших английских мастеров. Ну и все такое прочее, что ты можешь себе представить, а может быть, и не можешь. И я, конечно, отказалась и уехала восвояси, в свою жизнь. Когда осенью я пришла в школу, то узнала, что господин Уодингтон оплатил оба последних семестра моего обучения, благодаря чему я имею то образование, какое имею. И вот подумай, как иначе — совсем иначе — могла сложиться моя жизнь, прими я предложение господина Уодингтона. Удивительно, правда? Ариадна Эфрон (пересказ Е. Коркиной). Елена Коркина -кандидат филологических наук, литературовед–исследователь, автор многочисленных исследований о семье Марины Цветаевой. Ариадна Эфрон После возвращения в СССР Ариадна Эфрон, дочь Марины Цветаевой, 27 августа 1939 года была арестована органами НКВД и осуждена по статье 58-6 (шпионаж) Особым совещанием на 8 лет исправительно-трудовых лагерей; после освобождения в 1948 году, была вновь арестована 22 февраля 1949 года и приговорена, как ранее осуждённая, к пожизненной ссылке в Туруханский район Красноярского края. Реабилитирована в 1955 г. Скончалась в возрасте 62 лет от обширного инфаркта. Отказаться от всех благ обеспеченной жизни, чтобы вернувшись на Родину, провести 16 лет в лагерях… источник Buy for 50 tokens Journal information Current price50 LJ Tokens Social capital Friends of Duration24 hours Minimal stake50 LJT View all available promo Стивен Хокинг: Прошлое — это вероятность 1. Прошлое — это вероятность По словам Хокинга, одно из следствий теории квантовой механики заключается в том, что события, произошедшие в прошлом, не происходили каким-то определённым образом. Вместо этого они произошли всеми возможными способами. Это связано с вероятностным…

    Profile

    Ирина

    Latest Month

    August 2022
    S M T W T F S
      1 2 3 4 5 6
    7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27
    28 29 30 31      

    View All Archives

    Links

    • Дизайн ЖЖ – от Harmful_viki

    Tags

    View my Tags page

    Page Summary

    • : (no subject) [+2]
    • : (no subject) [+0]
    • : (no subject) [+0]
    • : (no subject) [+0]

    Categories

    View my Categories page Powered by LiveJournal.com Толкование

    Эфрон, Ариадна Сергеевна
    Ариадна Эфрон
    Ариадна Эфрон. 1926
    Имя при рождении:

    Ариадна Сергеевна Эфрон

    Дата рождения:

    5 (18) сентября 1912(1912-09-18)

    Место рождения:

    Москва, Российская империя

    Дата смерти:

    26 июля 1975(1975-07-26) (62 года)

    Место смерти:

    Таруса, Калужская область, РСФСР, СССР

    Род деятельности:

    переводчица прозы и поэзии, мемуарист, художница, искусствовед, поэтесса

    Ариа́дна Серге́евна Эфро́н (5 [18] сентября 1912, Москва — 26 июля 1975, Таруса) — переводчица прозы и поэзии, мемуарист, художница, искусствовед, поэтесса (оригинальные стихи, кроме написанных в детстве, при жизни не печатались); дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона.

    Биография

    Родители и близкие называли Ариадну Алей; ей посвящено большое число стихотворений Цветаевой (включая цикл «Стихи к дочери»), сама Аля с раннего детства писала стихи (20 стихотворений опубликованы матерью в составе своего сборника «Психея»), вела дневники, поражающие оригинальностью и глубиной. В 1922 г. выехала с матерью за границу. С 1922 по 1925 г. жила в Чехословакии, с 1925 по 1937 г. — во Франции, откуда 18 марта 1937 г. первой из семьи вернулась в СССР.

    В Париже окончила училище прикладного искусства «Arts et Publicité» (где изучала оформление книги, гравюру, литографию) и высшую Школу Лувра (фр.)русск. (L’École du Louvre) по специальности «история изобразительного искусства» (фр. L’histoire de l’art).

    Сотрудничала во французских журналах «Россия сегодня» («Russie d’Aujourd’hui»), «Франция — СССР» («France — URSS» — magazine), «Для Вас» («Pour-Vous»), а также в журнале на русском языке «Наш Союз», издававшемся парижским «Союзом возвращенцев на Родину»[1] (статьи, очерки, переводы, иллюстрации). Переводила на французский Маяковского и других советских поэтов.

    После возвращения в СССР работала в редакции советского журнала «Revue de Moscou» (на французском языке); писала статьи, очерки, репортажи, делала иллюстрации, переводила.

    27 августа 1939 г. была арестована органами НКВД и осуждена по статье 58-6 (шпионаж) Особым совещанием на 8 лет исправительно-трудовых лагерей; о гибели родителей в 1941 г. (мать покончила с собой в эвакуации в Елабуге, отец расстрелян) узнала не сразу.

    C 1948 г. по освобождении работала в качестве преподавателя графики в Художественном училище в Рязани[2]. Жажду общения с друзьями — после долгих лет изоляции — скрашивала активная переписка с ними, в том числе, и с Борисом Пастернаком[3], который посылал ей новые стихи и главы из «Доктора Живаго». Находясь под сильным впечатлением книги, она писала автору[4]:

    14.10.48 …У меня есть мечта, по обстоятельствам моим не очень быстро выполнимая — мне бы хотелось иллюстрировать её, не совсем так, как обычно по всем правилам «оформляются» книги, т.е. обложка, форзац и т.д., а сделать несколько рисунков пером, попытаться легко прикрепить к бумаге образы, как они мерещатся, уловить их, понимаешь…

    Была вновь арестована 22 февраля 1949 г. и приговорена, как ранее осужденная, к пожизненной ссылке в Туруханский район Красноярского края. Благодаря полученной во Франции «кормящей»[5] специальности работала в Туруханске в качестве художника-оформителя местного районного дома культуры. Оставила серию акварельных зарисовок о жизни в ссылке, часть из которых впервые опубликована только в 1989 году[6].

    В 1955 г. была реабилитирована за отсутствием состава преступления. Вернулась в Москву.

    С молодости у Ариадны Сергеевны было больное сердце, она перенесла несколько инфарктов[7].

    Скончалась А. С. Эфрон в тарусской больнице от обширного инфаркта 26 июля 1975 года.[7] Похоронена на кладбище г. Тарусы. Подготовила к печати издания сочинений матери. Была хранительницей её архива, оставила воспоминания, опубликованные в журналах «Литературная Армения» и «Звезда». Много работала над стихотворными переводами, в основном с французского (Виктора Гюго, Шарля Бодлера, Поля Верлена, Теофиля Готье и др.). Писала оригинальные стихи, опубликованные только в 1990-е годы.

    Детей у Ариадны Эфрон не было.

    Издания

    • Письма из ссылки. Ариадна Эфрон Б.Пастернаку. — Paris, YMCA-PRESS, 1982. — 182 с. — ISBN 2-85065-012-9
    • Эфрон А. С. О Марине Цветаевой: Воспоминания дочери. — М.: Советский писатель, 1989. — 480 с. — ISBN 5-265-00670-2
    • Эфрон А. С. «История жизни, история души» [: в 3-х томах] / Составление, подготовка текста, подготовка иллюстраций, примечания Р. Б. Вальбе. — М.: Возвращение, 2008. Том 1: Письма 1937—1955. Том 2: Письма 1955—1975. Том 3: Воспоминания, проза, стихи, устные рассказы, переводы. — 1192 с. — ISBN 978-5-7157-0166-4; ISBN 978-5-7157-0167-1; ISBN 978-5-7157-0168-8
    • [ Эфрон А.; Федерольф А. ] Мироедиха. Рядом с Алей. — М.: Возвращение, 1996. — 368 с. — ISBN 5-7157-0063-9
    • Эфрон А. Жизнь есть животное полосатое. Письма к Ольге Ивинской и Ирине Емельяновой (1955—1975). — М.: Студия ВИГРАФ, 2004. — 276 с. — ISBN 5-94437-004-1
    • [ Эфрон А.; Федерольф А. Непринудительные работы. ] Efron, Ariadna. Unforced labors : the memoirs of Ada Federolf and selected prose of Ariadna Efron. — M.: Vozvrashchenie, 2006. 412 p. — ISBN 5-7157-0201-1
    • Эфрон А.; Федерольф А. «А жизнь идёт, как Енисей…». Рядом с Алей. — М.: Возвращение, 2010. — 408 с. — ISBN 978-5-7157-0234-0
    • Efron, Ariadna. No Love Without Poetry: The Memoirs of Marina Tsvetaeva’s Daughter. M, 2009. — 224 p. — ISBN 0-8101-2589-7

    Примечания

    1. Сводный каталог периодических и продолжающихся изданий Русского Зарубежья в библиотеках Москвы, М., 1999, с. 127
    2. В письме к Е. Я. Эфрон и З. М. Ширкевич от 22 февраля 1948 г.: “<…> я зачислена на работу с 1-го февраля <…>” (Эфрон А. С. История жизни, история души: В 3 т. / Сост., подгот. текста, примеч. Р. Б. Вальбе. М. «Возвращение», 2008. Т. 1. С. 139)
    3. “Пастернак спасал мне жизнь…” напишет она позднее (Ариадна Эфрон. Из воспоминаний об Э.Г. Казакевиче – //Воспоминания о Э. Казакевиче – М.: Советский писатель, 1979 – с. 253)
    4. Из переписки Ариадны Эфрон и Бориса Пастернака (1948—1957 гг.) — М.: «Знамя», 1988, № 7 — с. 139
    5. Туруханские письма. Ариадна Эфрон — Алла Белякова — М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 2009 — с.168
    6. Акварельная живопись Ариадны Эфрон — Л.: «Нева», 1989, № 4 — цветная вкладка
    7. 1 2 Ирина Чайковская: Вглядеться в поступь рока. Интервью с Руфью Вальбе (Номер 16 (147) от 16 августа 2009 г.) | Журнал «Чайка»

    Литература

    • Емельянова И. Легенды Потаповского переулка: Б.Пастернак. А.Эфрон. В.Шаламов: Воспоминания и письма. — М.: Эллис Лак, 1997. (фр.пер. — 2002)

    Ссылки

    Полезное

    Смотреть что такое “Эфрон, Ариадна Сергеевна” в других словарях:

    • Эфрон Ариадна Сергеевна — Ариадна Эфрон. 1926 Ариадна Сергеевна Эфрон (5 (18) сентября 1912, Москва 26 июля 1975, Таруса) переводчица прозы и поэзии, мемуарист, художница, искусствовед, поэтесса (оригинальные стихи, кроме написанных в детстве, при жизни не печатались);… …   Википедия

    • Эфрон, Ариадна — Ариадна Эфрон. 1926 Ариадна Сергеевна Эфрон (5 (18) сентября 1912, Москва 26 июля 1975, Таруса) переводчица прозы и поэзии, мемуарист, художница, искусствовед, поэтесса (оригинальные стихи, кроме написанных в детстве, при жизни не печатались);… …   Википедия

    • Эфрон А. С. — Ариадна Эфрон. 1926 Ариадна Сергеевна Эфрон (5 (18) сентября 1912, Москва 26 июля 1975, Таруса) переводчица прозы и поэзии, мемуарист, художница, искусствовед, поэтесса (оригинальные стихи, кроме написанных в детстве, при жизни не печатались);… …   Википедия

    • Эфрон А. — Ариадна Эфрон. 1926 Ариадна Сергеевна Эфрон (5 (18) сентября 1912, Москва 26 июля 1975, Таруса) переводчица прозы и поэзии, мемуарист, художница, искусствовед, поэтесса (оригинальные стихи, кроме написанных в детстве, при жизни не печатались);… …   Википедия

    • Эфрон — (Ефрон)  еврейская фамилия. Происходит от ветхозаветного еврейского собственного имени Ефройн (Бытие 25:9), которое в свою очередь имело отношение к географическому названию Эфройн (Бытие 23:8). Ударение у части носителей на первом, у… …   Википедия

    • Ариадна Сергеевна Эфрон — …   Википедия

    • ЭФРОН — 1. (Сергей Яковлевич (1893 1941) литератор, политический деятель, муж М. И. Цветаевой; см. СЕРГЕЙ, СЕРЁЖА, ЭФРОН ДУРНОВО); 2. (Ариадна Сергеевна (1912 1975) поэт переводчик, дочь М. И. Цветаевой; см. АЛЯ, АРИАДНА); 3. (Ирина Сергеевна (1918 1920) …   Собственное имя в русской поэзии XX века: словарь личных имён

    • Список русских писательниц и поэтесс — Содержание 1 А 2 Б 3 В 4 Г 5 Д 6 Е …   Википедия

    • Художники России —       Служебный список статей, созданный для координации работ по развитию темы.   Данное предупреждение не устанавл …   Википедия

    • Список художников России — …   Википедия

    Она первой из семьи рискнула вернуться в СССР. А следом за дочерью приехали отец Сергей Эфрон и мать Марина Цветаева. Первое время Ариадна Эфрон работала в редакции журнала «Revue de Moscou» — писала тексты, переводила, создавала иллюстрации…

    Однако у этой истории нет счастливого конца. Сначала арестовали Эфрона, а следом обвинили в шпионаже Ариадну. В 1939 году ее осудили на восемь лет лагерей, а через два года она потеряла родителей — отца расстреляли, а мать лишила себя жизни в Елабуге (Татарстан).

    Эфрон отбыла полный срок и ее вновь арестовали в 1949 года (об причине ареста точных данных не сохранилось). Ариадну приговорили к пожизненной ссылке в Красноярский край. В 1955 году реабилитировали, потому что преступления никакого и не было.

    Эфрон была переводчиком прозы и поэзии, мемуаристом, художником, искусствоведом. Отказавшись от шанса на пристойную жизнь, она вернулась, как считала, домой и… провела 16 лет в лагерях. Скончалась Ариадна в 62 года от обширного инфаркта.

    Кто знает, возможно, судьба предоставила ей шанс избежать трагической жизни. Но каждый сам выбирает свой путь. Прочитайте эту невероятную историю из жизни Ариадны Эфрон в пересказе Елены Коркиной, автора исследований о семье Марины Цветаевой:

    «Когда я училась в художественной школе при Лувре, историю живописи нам преподавала изящная пожилая дама, носившая имя Де Костер. Она была внучкой или внучатой племянницей автора «Тиля Уленшпигеля» Шарля Де Костера.

    Когда она нам представилась на первом занятии, я спросила: а не родственница ли вы, мадам… и она просто просияла. Французы вообще мало читают, и это был едва ли не первый случай в ее жизни, когда кто-то вспомнил ее знаменитого предка. И, конечно, после этого она прониклась ко мне самой сердечной симпатией. Вообще удивительную роль порой играют в нашей жизни книги. «Уленшпигель» был любимейшей книгой моего отрочества. А не попадись он мне, не знай я его — и не было бы всей дальнейшей истории, удивительно, право!

    И вот однажды подошла она ко мне после занятий и попросила задержаться для разговора.

    — Мадемуазель, — сказала она, — у нашего училища есть меценат, он англичанин, его имя господин Уодингтон. Я его никогда не видела, знакомы мы только по переписке. Его покойная жена много лет тому назад, это было еще до меня, некоторое время училась здесь. И в память о ней господин Уодингтон оплачивает курс какой-нибудь способной нашей ученице, которая стеснена в среgствах. В этом году как раз закончила его очередная пансионерка. Недавно я получила от него письмо с просьбой рекомендовать ему способную ученицу, и я выбрала вас, мадемуазель. Я написала ему о вас, о вашем происхождении, о ваших способностях, о вашем слабом здоровье. И вот сегодня я получила его ответ. Он сейчас на юге Франции, там у него дом, где он обычно проводит лето. Вот это письмо. Прочтите его, мадемуазель.

    Я беру и читаю, как господин Уодингтон благодарит мадам Де Костер за рекомендацию la belle Ariane и пока что просит передать ей, то есть мне, его приглашение отдохнуть месяц или сколько она сможет в его доме недалеко от Марселя, укрепить своё слабое здоровье свежим воздухом и морскими купаниями. Море хоть и далеко от дома господина Уодингтона, но к ее услугам будет автомобиль с шофером…

    — О, конечно, я еду!

    Я расцеловала хрупкую мадам Уленшпигель, прижала недочитанное письмо к груди и помчалась домой.

    Когда я показала письмо маме и сказала, что я уже дала согласие, она сказала:

    — Ты с ума сошла!

    — А что?

    — А то, что, поехав в Марсель, ты можешь очутиться совсем в другом месте!

    — Где, например?

    — Где угодно: в Алжире, в публичном доме…

    — О-о-о! Ну тогда я точно еду!

    И я написала господину Уодингтону, что с благодарностью принимаю его приглашение.

    И вот выхожу я из вагона на маленькой станции, не доезжая Марселя, выхожу со своим чемоданчиком и озираюсь на новое место, и тут около меня возникает человек:

    — Мадемуазель гостья господина Уодингтона?

    И как-то… удивленно, что ли, на меня смотрит. Как-то слишком внимательно.

    Это оказался шофер присланного за мной автомобиля. И всю дорогу я болтала о погоде, о море, о Париже, а он время от времени взглядывал на меня так странно, что это даже стало меня беспокоить.

    Наконец мы подъехали к воротам каменной ограды огромного парка, как мне показалось. Он посигналил, ворота открылись, и мы въехали в этот парк и мимо аллеи высоких розовых кустов подъехали к дому.

    Это был старый каменный двухэтажный огромный дом под черепичной крышей с узкими окнами, на них были жалюзи, а иные были закрыты и ставнями — так живут на юге Франции летом, сохраняя прохладу в доме.

    У крыльца встречали двое — мужчина и женщина. Увидев меня, они оба остолбенели, не отрывая от меня глаз. От смущения я сидела в автомобиле, пока шофер не обошел машину и не открыл мне дверцу. Я вылезла на их обозрение.

    — Здравствуйте! — сказала я, чувствуя себя вполне идиотски.

    — Здравствуйте, мадемуазель! — откликнулся мужчина и взял у шофера мой чемоданчик.

    — Добро пожаловать, мадемуазель! — женщина тоже обрела дар речи и сделала приглашающий жест. — Пойдемте, мы проводим вас в ваши комнаты.

    И пока мы шли по залам и коридорам, лестницам и переходам, женщина то и дело взглядывала на меня даже с каким-то ужасом.

    «Да что же у меня на физиономии? Может быть, я перепачкалась в поезде? Сейчас в комнате достану пудреницу и посмотрюсь, в конце концов!»

    Меня привели в чудесные комнаты на втором этаже, показали все, что мне могло понадобиться.

    — А где же господин Уодингтон? — спросила я.

    — Вы увидите его перед обедом. Он будет вас ждать в большом зале с камином, через который мы проходили. Обед у нас в пять. Отдыхайте с дороги, мадемуазель.

    Я осталась одна. Разложив свои немудрящие вещицы, приняв душ и убедившись, что на моей физиономии не было никаких пятен и ничего необычного, я стала осматривать свои владения. Одна комната была прелестной спальней. Деревянная кровать, комод, туалетный столик, кресло, узкий платяной шкафчик. Все было чудесно убрано — постель, белье, покрывало, занавески, прикроватный коврик, салфетка и букет роз на комоде. Сквозь жалюзи я рассмотрела огромный, до самого горизонта, парк. Вторая комната была большая, угловая, с двумя окнами, с высоким книжным шкафом, набитым книгами и альбомами, на которые я жадно посмотрела сквозь стекла. У одного окна стояли большой дубовый стол, высокий стул и деревянная полка. И это оказалось сущей сокровищницей! На полке располагался целый художественный магазин: коробки с акварельными красками, сундучки с набором гуашей, деревянные пеналы с пастелью, пачки и стопы разных сортов бумаги… Я рассматривала все это и не верила своим глазам. Здесь можно было провести всю свою жизнь!

    Я взглянула на часы, до обеда оставался час. Я села на высокий стул за этот чудесный рабочий стол, взяла бумагу из пачки и принялась катать восторженное письмо домой.

    Без десяти пять я спустилась вниз. В огромном зале с камином было уже светло от раскрытых ставен. В нем никого не было. Я подошла к окнам полюбоваться видом, потом осмотрелась и, увидав на стене большой портрет, подошла к нему. И остолбенела. Я смотрела на этот портрет так же, как все слуги утром смотрели на меня, почти с ужасом. Это была пастель, очень хорошая. И на этом портрете была изображена я. Но не та я, которую я только что видела в зеркале, а я в будущем, когда мне будет лет тридцать. Я не могла оторвать глаз от портрета. В потрясении всех чувств я видела свое будущее, я читала в этом лице все чувства, которые я еще не пережила, в глазах этой женщины я видела захватывающую тайну всего, что мне предстоит испытать.

    Я очнулась от боя часов и обернулась. У камина стоял высокий седой человек в черном. Это был господин Уодингтон.

    Жена господина Уодингтона умерла совсем молодой от какой-то очень скоротечной болезни. Она была художницей, любительницей. Брала частные уроки, занималась в школе при Лувре.

    Самое поразительное, что о нашем невероятном сходстве никто не подозревал до самого моего приезда. Потому что мадам Де Костер никогда не видела ни господина Уодингтона, ни его жены.

    Сам он, впервые увидев меня в зале своего дома у портрета своей покойной жены (а это был ее автопортрет), едва не лишился чувств. Как он мне сам потом признался. А был он человеком очень стойким, бывшим офицером Британского флота. Он в ту минуту пережил чудо, он увидел, что само Небо и покойница-жена послали ему дочь. Именно так он понял, ибо при поразительном сходстве я была вдвое моложе женщины на портрете.

    Прожила я там недели, помнится, две.

    Господин Уодингтон предложил мне переехать с ним в Англию, где он оформит опекунство, сделает меня наследницей всего своего состояния, я буду жить в Лондоне, мне будет выделено ежемесячное содержание, из которого я смогу помогать своей семье. Я буду брать уроки гравюры (о чем я так мечтала и на что не хватало средств) у лучших английских мастеров.

    Ну и все такое прочее, что ты можешь себе представить, а может быть, и не можешь.

    И я, конечно, отказалась и уехала восвояси, в свою жизнь.

    Когда осенью я пришла в школу, то узнала, что господин Уодингтон оплатил оба последних семестра моего обучения, благодаря чему я имею то образование, какое имею.

    И вот подумай, как иначе — совсем иначе — могла сложиться моя жизнь, прими я предложение господина Уодингтона…»

    Новое видео:

    Оцените статью
    Рейтинг автора
    4,8
    Материал подготовил
    Егор Новиков
    Наш эксперт
    Написано статей
    127
    А как считаете Вы?
    Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
    ли со статьей или есть что добавить?
    Добавить комментарий